среда, 24 октября 2012 г.

ПОЭЗИЯ


Встаю перед публикой. Приподнимаю подбородок. Легкий шепоток, еще не все расселись, не все готовы слушать. Я выдерживаю паузу. Гул стихает. Все смотрят с любопытством, что я сейчас буду читать.
Вдыхаю воздух полной грудью и медленно выдыхаю в густую темноту комнаты. Легкий кивок. Бродский, господа.













































Сумерки. Снег. Тишина. Весьма
тихо. Аполлон вернулся на Демос.
Сумерки, снег, наконец, сама
тишина - избавит меня, надеюсь,
от необходимости - прости за дерзость -
объяснять самый факт письма.

Праздники кончились - я не дам
соврать своим рифмам. Остатки влаги
замерзают. Небо белей бумаги
розовеет на западе, словно там
складывают смятые флаги,
разбирают лозунги по складам.

Эти строчки, в твои персты
попав (когда все в них уразумеешь
ты), побелеют, поскольку ты
на слово и на глаз не веришь.
И ты настолько порозовеешь,
насколько побелеют листы.

В общем, в словах моих новизны
хватит, чтоб не скучать сороке.
Пестроту июля, зелень весны
осень превращает в черные строки,
и зима читает ее упреки
и зачитывает до белизны.

Вот и метель, как в лесу игла,
гудит. От Бога и до порога
бело. Ни запятой, ни слога.
И это значит: ты все прочла.
Стряхивать хлопья опасно, строго
говоря, с твоего чела.

Нету - письма. Только крик сорок,
не понимающих дела почты.
Но белизна вообще залог
того, что под ней хоронится то, что
превратится впоследствии в почки, в точки,
в буйство зелени, в буквы строк…




















1 комментарий:

  1. А ведь надо сказать все потрясающе! Потрясающий пост вообще вышел: образ, вступительные слова, великолепное произведение, великолепный автор! И, наконец, просто великолепная девушка;)
    +100500

    ОтветитьУдалить